Memes-кастинг/ · Педро-пати

Я так и буду совершать ошибку за ошибкой, пока не перестану жить тобой...

Эдди на спидах с желтым цыплячьим хуйком...
Я потерялась. Все враз скатилось до одиночного рандеву в бич-конуре. Я не могу найти себе скорлупу. Разможжили.
Last time you were my yellow.
Ребят, мне нужна помощь. Мне нужна помощь. Мне нужна помощь. Чтобы меня привели в чувство. Пожалуйста. Растоптана. Унижена. Пожалуйста. Прошу.

Мой эльфенок. Мой и. Константин... неземной красоты. Одна встреча. И я влюблена. Накрепко.
И снова на август. Чего я боюсь? Все равно это не важно. Неважно, когда он трахает тебя, а ты плачешь. Потерпи. Просто потерпи. Добьешься своего. И свалишь домой. Все сильнее, а ты думаешь о своем Эльфике. Инопланетной притягательности.
Андрей, Андрей, Вадим, Влад, Константин, Jackie-boy, Сергей, Сергей. От обилия назначенных аудиенций вырывает кобальтом. Мне дурно. И больше всего я хочу к Маме. Снова толстеть, а не эта истерично-прозрачная худоба, Снова психотерапевт, снова горсти пилюль-транквилизаторов. МДП, сотрясение. Блядь, нарциссизм. И знать, для чего жить.
Я вижу это все...

"Прости меня..." Да, малыш. Sonne... S.O.N.N.E. Родной мой.
Вот почему я не могла уйти раньше... Ничего страшного. Я не верю больше. Мне хорошо. Ты, наверное, улыбаешься. А Тебе хорошо? Ты чувствуешь, что счастлив?
Кажется, я знаю Твой секрет. Я знаю, ЧТО ТЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ТОГДА...

Dee Dub Doo Dub Dot...
Это не поможет. И эти ебаные "Я боюсь. Обещай, что так больше не будет..."
Едва узнал меня. Пушистый огромный ребенок на мягких крау. Лапках versus угловатая, с алыми волосами. Надо же, я забавлялясь маком и героином почти четыре месяца! Вот разгадка моего "отощения". "Здорово! Скажи, как ты..." и дальше. По
тупое утверждение: все люди равны. Lock Eyes со своими маленькими крючковатыми рученками или тугодум Рыжий с огромным членом? Вы что-то в последнее время активизировали свою гомоэротическую деятельность. И настроение такое приподнятое... Мне это не нравится. Но я обещала оставить Вас в покое.

Ты - ядовит. Разглядываешь тебя, словно безобидный фаллос, который тебе вот-вот вставят, но принимаешь внутрь - и медленно подыхаешь. Если вовремя не вытошнит...

она в больнице... голос - хрип, гнойным рыльцем перерывает весь мозг. "Наверное, я скоро умру..." она - любит меня не за длинные пальцы, не за специфическое чувство юмора, не за все это дерьмо, для конспирации присыпанное искрящимися блестками, не за число П моих вязкостей и залипаний. просто сам факт моего существования.
"Ма, я скоро приеду..." если успею. что мне ей сказать?! Я уже чувствую смрад тлена...
Она сдохнет и сгниет, а кучка расфасованной по цветастым оберткам грязи будет жить... Осанна!

Ole? You were a spiral on the floor...
Пара уколов спидами при невыдержанной температуре - и у тебя гепатит C. У меня была эта пара уколов. Но я не знаю. Стэф предупреждал.

Вставь. мне. жало. в мозг.
Сонным плевритом прерви мою боль.
На коже - алые змейки от розг.
Я - жалкий шут. Ты - злой король.
Вставь. мне. ключ. в ягодицу.
Быстрым порывом прорви мою плеву.
Плоть станет гнойным зародышем птицы.
Скорбным уродцем печали и гнева.

Когда тебя не любят - это мощный стимул соскальзывать с приоритетов.
To roar as a Belouga.

Все по порядку. По считалочке выстраиваются в очередь. События трех дней, словно бы выдранных из жизни. Спиды. Фен. Героин…
Сперва Стэф. Кто это шляется словно день по моим гнилым раздолбанным? Стэф – торч со стажем. Когда мы оказываемся в уютной квартирке Ветра, Стэф принимается вставлять мне в мозг своими взрывающими вопросами. Стэф веселый, только немного психованный и не поддается контролю. Он следит за каждым моим движением, следит за тем, как я ем, говорю, улыбаюсь, смеюсь… Мило. Он этим восхищается. Мило. Немного позже Стэф примостит стул у окна и попытается спрыгнуть с 15-ого этажа. Мило. <…>
Третья квартирка принадлежит некому Диме – 28-летнему параноику с явно выраженной тенденциозностью к эксгибиционизму. Три месяца подряд он долбал одну будуарную бл*дь, а когда ей это надоело, она сбежала от него к какому-то другому чучелу. Дима разрешил остаться у него: знакомый и я спали бы на диване, хозяин – на кресле. Часа в четыре я просыпаюсь от ясного осознания, что кто-то чересчур настойчиво елозит по моей груди. Дима, сам долбанный неудачник. Глаза закрыты. Предполагаю, это во сне его так разморило. Приподнимаюсь на мягких маковых лапках. Он медвежьей ухваткой сжимает мою руку. Два акробатических прыжка – и я оказываюсь на кресле. Параноик приближается, освобождает свое бренное тело от остатков одежды и встает на колени перед креслом. Потягивается ко мне. Мое колено упирается ему в грудь. С совершенно имбецильным выражением лица «не-трясите-я-от-тряски-порчусь!» он схватывает мою стопу и принимается обсасывать пальцы моей ноги. Немного дольше – и меня бы стошнило. Чувство, словно стопа медленно погружается в мерзкую, хлюпающую болотную жижу. Другой рукой он яростно мастурбирует. «Только дай мне кончить. Я успокоюсь. Я только хочу кончить. А ты такая маленькая шлюшка…» Нервы сдали. Холодные пальцы обхватывают его шею. Он хрипит. Отстраняется. Я перебегаю на диван. «А ты кошка, да? Иди ко мне...» Медленно опускаюсь – мои глаза так же неподвижны – вытягиваюсь. Провожу язычком по ротику знакомого, который преспокойно дремлет, расстегиваю его ширинку. Он просыпается. Мы трахаемся. В конце концов, это было самое разумное, что можно было предпринять! <…>
Саша влюбился с первого взгляда, неуклюже обхаживал, рассказывал о себе, называл не то Лиса, не то Инесса. Жена подбила мужу глаз облезлым белым лакированным сапогом, потому что он назвал меня красивой… <…>
«Мои друзья от тебя в восторге. Говорят, что ты очень хорошая и что мне повезло…» Ехидно щурюсь. <…>
Нас четверо. Обшарпанный подъезд. «Присядь. Вытяни руку. Разомни немного. Теперь отвернись…» Отворачиваюсь. Что-то холодное, едва уловимое касается сгиба локтя. «Все…» Моя скорлупа, пластицидная оболочка начинает сползать и облазить, прорывается в плевритном приступе – все куда-то всасывает, пересасывает, сматывается, разверзается, прибивает, атмосферное давление враз становится болезненно ощутимым. «Ты как?» - «Мне дурно…» - «Подожди немного. Сейчас будет приход…» Прихода не было. Механизм завелся. Выкарабкались на улицу. Иду, ползу, карабкаюсь, волоча за собой оставшиеся 25 щупальцев/щупалец (нужное подчеркнуть), спотыкаюсь, цепляюсь по кругу, забываю дышать, через солнечные очки все кажется ржавым: ржавые гвозди, ржавые лица, ржавые блики наступившего дня… «Мне плохо…» Глаза закрываются, легкие перестают пульсировать. «Не закрывай глаза. Не спи. Ну, смотри на меня. Дыши глубоко. Носом вдыхай… Малыш, прости меня. Не надо было. Прости, малыш. Вов, ты видишь, ее вообще прибивает. Не надо было так много. Потерпи, малыш, сейчас тебе станет лучше – надо только немного пройтись…» Лучше мне не стало… <…>
Последующие сутки это состояние не отпускало ни на йоту. Под героином я безгранично красива – статическая кабуки-бледность и расколотые, истыканные фосфоресцирующие глаза со зрачком в след от иглы. Никогда не думала, что я настолько красива. «Никогда не думал, что ты настолько красива…» - «Я хочу умереть. Мне холодно…» Под героином все чувства, ощущения, накипь, прожекторы обостряются. Мне холодно. Холодно. Холодно. Холодно. Ломки. Ломки. Так гармонично я не двигалась никогда – траектория конвульсий как оргазмические судороги, как полая кукла Оле Лукойе, который дергает себя за перевитые шелковые ниточки, впивающиеся во влажные, покрытые плесенью и спермой плавники. <…>
Если идешь и останавливаешься – тебя тошнит. Если стоишь и начинаешь идти – тебя тошнит. Если сидишь и встаешь – тебя тошнит. Если стоишь и садишься – тебя тошнит. Если отважишься что-либо выпить или съесть – тебя тошнит. Если начинаешь курить – тебя тошнит. Если кто-то рядом курит – тебя тошнит. Все запахи становятся навязчивыми – тебя тошнит. Героин – это вневременная, беспространственная тошнота. Тошнота усталости, тошнота я-хочу-сдохнуть, тошнота воспоминаний, тошнота громкости, навязчивости, расплывчатых акварельных мазков, тошнота грязных, наслоенных, слипшихся цветов и тошнота страха… <…>
У меня лейкемия. Порезы не заживают с сентября, голова проткнута спицами трехколесного велосипеда маленькой Наденьки. <…>
Оле, когда ты вернешься? И вернешься ли?..

Твои пальцы…
Твои пальцы. Твои тонкие гладкие пальцы художника. Твои пальцы рисуют взрывающие мозг полотна и рисуют изгибы моего тела. Пальцами, которыми ты захватываешь виноград и кладешь его в рот, слегка проводя по ним кончиком влажного языка, этими пальцами, которыми исследованы все предметы в твоей квартире, все люди в твоей жизни, все миллиметры на твоем теле, - этими пальцами ты трогаешь меня. Осторожно входишь в мою полость, слегка надавливая, ненадолго отступаешь и вновь входишь, глубже, смелее, жестче, острее… Я – это полость. Я вся – это моя полость. я задыхаюсь, лихорадочно сжимаюсь, пытаюсь удержать тебя – ненадолго, пожалуйста, еще немного! Твои пальцы – те, которыми ты набираешь на мониторе “Rats on Cocaine”, те, которыми ты держишь сигарету, - твои пальцы извиваются и скользят по липкой ребристой поверхности моей пульсирующей полости.
Я влюблена в твои пальцы. Ты - входишь, я – принимаю. И люблю…

Вьюга на дворе метет,
На ковре играет кот...
"А тебя это... волнует?"

Когда расстаешься с тем, кого так сильно любишь – это неправильно. Зная. Что An Der Sonne любит тебя едва ли не больше. .
03:27. Мой навязчивый звонок всегда тормошит его Безмятежный, кромсает его сны на Бессвязные Богохульные Бредовые нарезки – «Б» - что первым приходит Вам в голову? – Безмолвие

Я курю. Уютно устроившись на Пумином балкончике, я курю. в моем iPod'е навязчиво крутится Bush "Mouth". Такая хрупкая, ломаная мелодия, сорванный голос. Такая бескомпромиссная: лишняя нота, лишний вздох - и мелодия утратит искренность. Искренняя, как подрагивающее лезвие на запястье, как несмелый поцелуй в висок, как робкие признания после Исхода - после взрыва. Я медленно, по фрагментам, восстанавливаю то, что происходило между мной и Андреем.

надо не забыть. .
вместо того, чтобы распивать грог, я торчу в библиотеке, изучая аномальное сексуальное поведение. Я хочу перекрасить волосы в ярко-красный, рассекая в белом сомбреро на празднике майского шеста. У меня над кроватью рука, уродливо перерастающая в исколотую змеями ногу. "Мальчик никогда не плакал и не пробежал тысячу километров..." Он разрабатывал дизайн стиляжных календариков для "Terra". Один, помнишь их. Не помнишь, F.U.C.K. !!!
надо не забыть. .
"каждый раз, прикасаясь к тебе, я начинаю дрожать. Задыхаться. Вчера ты в этом убедился..." В субботу ты убедишься, что

Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. (О. Генри)

уравнения приходят к ответу. уравнения должны приходить к ответу. интересно, чему равно пустое множество? . и куда исчезают нерешенные уравнения - уравнения, которые невозможно решить?
не могут же они, не имея решения, равняясь пустому множеству, бесследно исчезать! 
предположим, Бог (некое существо N с высокоразвитым интеллектом, способностями  и сознательностью) изначально задумывал создать как гетеросексуалов, так и би- и гомосексуалов. Бог - это извращенный карлик с маленькими липкими, лапающими щупальцами, свернутый на коитусе. если ты мужчина и тебе нравится совокупляться с мальчиками, почему бы не подарить тебе мальчиков, притягательных и хрупких, как створки устрицы; если ты субтильный мальчик, которому нравится, когда его грубо насилуют, я пожалую тебя сверхчувствительной простатой. в чем дело? Бог - это, наверняка, мужчина. Гей.

"вернись мой друг
мне грустно без тебя..."
вот уродец! чет ты надо мной издеваешься?

я хочу убить тебя. . прикладывая к твоему горлу лезвие. но ты не хочешь умирать. ты отводишь мою руку. И мне спокойно. мне спокойно...

мы вдыхаем клубы дыма. всасываем запахи друг друга. нас прибивает от медленно растворяющихся в воздухе транквилизаторов. и мне спокойно. мне спокойно...

я разрезаю прозрачную кожу запястья надавливая на вену. маленький проводок сжиженого нервно-паралитического газа. так близко что я могу разглядеть мерцающие чешуйки засохшей крови. Крошечные переливчатые рубины. с такими неровными краями. И мне спокойно. мне спокойно.

я парю над землей. проглатываю облака, пену, заводи, башню, твой фаллос, пары дыма индийской конопли, такие белесые уплотнения воздуха. мне спокойно. Мне спокойно.

я - пропитавшееся твоим запахом твоей влагой тобой. в Твоей ванной. с Твоим Dunhill'ом. над Тобой. "сорви с меня одежды. ." мне спокойно. Мне спокойно.

там останется шрам. алая тропинка по которой мы идем к тебе домой. Алая тропинка по которой ты пришел однажды. И вернул меня для меня. .

Я медленно умираю. корчась зародышем на твоей постели. но Ты этого не видишь. Ты трахаешь не меня. - тень, кого-то другого скомканную простыню шоколадные благовония гашишный фантом. Ты занимаешься любовью со своим отражением в зеркале.

Но мне спокойно. мне так безмятежно. как медленно парить над землей на качелях. Мне спокойно. и я больше никогда не буду ничего чувствовать. .

я не хочу...
я не хочу от тебя зависеть.
не хочу, чтобы ты изменял меня, заставляя изменять себе.
я не хочу...
у тебя под кроватью запрятана кукла-вуду. безногий уродец.
я не хочу. любовь - это вспышка, это. Блядское озарение. я - маленькая кукла с заводным ключиком на ягодице.
я не хочу теребить тебя. я не хочу скулить. И урчать. и прятать мысли. Зажимать чувства в кулачок.
я не хочу. я устала.
Ты - крольчонок. Беги, крольчонок, беги! Крольчонок хочет юркнуть в норку. но норка слишком узкая. Беги, крольчонок, беги! Ты застрянешь и сгниешь...
мне нельзя так сильно влюбляться. когда-нибудь мое сердце не выдержет и перестанет биться...
я не хочу...

и ты это знаешь

...в итоге Хэллоуин я отметила с незнакомыми пареньками и фенобарбитолом в Ролл-Холле. Вместо обозначенного в голове: Андерсон, 31-ое, Olmeca...
Худенький бледненький мальчик со стеклянными глазками, с темными волосами, чуть короче, чем у меня.
Все же Андерсон - гениальный художник. Особенно, когда рисует выпавшие из орбит глаза на дне аквариума среди скрюченных крабьих скелетиков, и странной формы камней. Совершенный вкус. Психоделическая неожиданность цветов.

со временем стирается все. .

не имеет смысла это было или только маленький эротический спектакль который прокручивается в твоей голове каждую ночь. маленькая бл*дская постановка с тобой в главной роли.

пятое сентября. день моего восемнадцатилетия.

мы плавали у тебя. проплывали над берегом плаценты...
раздирали друг друга словно бешеные барсуки. если бы у меня был большой эрегированный член, я бы вставила тебе, детка.

Sonne. Андерсон. я люблю тебя

спонтанные провалы в заваленный разноцветными камешками калейдоскоп случаются все чаще, все продолжительнее и все необратимее. на несколько мгновений кто-то шаловливый и насмешливый ставит резкость на метку шкалы в +64. разрисовывает отсыревшую фреску мира противно-желтыми, сипящими, нервными, подрагивающими вкраплениями. пустыми глазницами уставишься в потолок, дышишь часто, с придыханием, и произвольно, сбивая ритм и выталкивая поршнем прописавшийся в легких воздух, лежа на изумрудно-берилловом отлоге, смеясь - ветерок множит эхом - и время от времени приподнимая руки вверх, чтобы дотянуться до неспешно проносящихся мимо мыслей - им нет дела до тебя, они не задумываются о Боге, им чуждо сострадание, - пенящихся в радужных мыльных пузырях. все ядивито-зеленое пространство,  алая кровь из носа, психоделичные Голубые Гусеницы, с лицами Боба Марли, Эдди Веддера и Джанис Джоплин, беззлобные солнечные зайчики - я едва ли могу помнить, что было за несколько минут до. последний раз это было перед экзаменом.
кажется, я немного больна. старательно скрываю симптоматику от родителей. расстояние способствует. только неврической ипохондрии не хватало! последние несколько недель я практически не сплю.